О выставке «РУССКОЕ ЧУДО»

Выставка в Зале МСХ на Кузнецком, 11 – посвящение важному событию русской и мировой культуры, 250-летию Большого театра. К юбилею Главной и любимой сцены страны, символа национальной культурной идентичности Московский союз художников подготовил масштабный показ произведений художников декоративных искусств.

Закономерно, что первым из многочисленного состава художников МСХ поздравлять юбиляра выпало прикладникам. Декоративно-прикладное искусство – неотъемлемая часть сценографии: декорации, костюмы, бутафория и реквизит непосредственно участвуют в создании сценической магии. 

В театрально-декорационном искусстве с конца XIX века работали, во многом реформируя театр вносимыми в него новациями, известные русские художники – С.Малютин, В.Серов, И.Билибин, Б.Кустодиев. А.Бенуа, Л.Бакст, М.Врубель, К.Сомов, Н.Сапунов, М.Ларионов, Н.Гончарова, Л.Попова. В создании постановок Большого участвовали В.Поленов, В.Васнецов, К.Коровин, А.Головин; в советский период в ГАБТ трудились П.Вильямс, Ф.Федоровский, В.Рындин, С. Вирсаладзе, В. Левенталь, Б.Мессерер.

К.Сомов в своем увлечении театром пошел дальше других: принципы игры и театральности он распространял на создаваемый им предметный мир. Ироничные сомовские фарфоровые статуэтки стали классикой жанра. В письме художнице Е. Н. Званцевой Сомов писал: «сделаю веер, кусок обой (воображаю Вашу презрительную усмешку, когда Вы читаете эти слова: «веер», «обои». Да, веер и обои!)». Вместе с сестрой и соавтором А.А. Михайловой он создавал изящные, расшитые бисером и шелковыми лентами сумочки-мешочки, которые должны были сопровождать даму в театр, на торжество или ужин, становясь частью «театра жизни». 

На выставке-оммаж Большому театру представлены едва ли не все виды декоративного искусства, которые возможны и в театре, и в жизни. Гобелен, батик, стекло, керамика, ювелирное искусство, эмаль, авторский костюм, лаковая миниатюра – к поздравлению привлечены художники буквально всех секций АХДИ. Дизайнер экспозиции М.Щербаков видит ее как «своеобразный калейдоскоп», в котором «осколки театральных впечатлений» должны сложиться в целостную картину. В этой дискретности, в изобилии экспонатов (их несколько сотен) и множестве образов, прочитываются темы, не выделенные экспозиционно, но, очевидно, заданные авторами концепции выставки, кураторами  А.Бутиной и Е.Мач. 

Архитектурный образ Большого театра, его колонны, сцена, элементы интерьера и даже фонтан на площади перед его фасадом так же дороги нам, как и его знаменитые постановки. Они стали мотивами для созданного специально к юбилею диптиха художницы ГАБТ А.Букреевой «250 лет Большому театру» (холодный батик, шелк), батиков «Большой» Е.Косульниковой и «Царская ложа» Т.Жаровой, композиции из стекла и зеркальных элементов «Фонтан» З.Рудневой.

Одна из главных тем выставки – это творческие личности, составившие славу театра: певцы, танцоры, композиторы, дирижеры, сценографы, художники.

В первом же зале мы встречаем образы великих Анны Павловой (белая фаянсовая статуэтка сидящей балерины в классической пачке-шопенке автор Т. Соколова-Эпик) и Федора Шаляпина (стилизованный под скульптуру 1910-х полихромный портрет-объект из дерева «Жило двенадцать разбойников» работы О.Данилова). Далее – гобелены, посвященные Г.Свиридову (Н.Озерная), Л.ван Бетховену (С.Гавин. Композиция «Музыка» из трех частей). 

В эффектном гобелене «Опера» мы безошибочно узнаем Е.Образцову в роли Кармен, которая находится в страстном диалоге-поединке с усмиряющем ее дирижером-тореадором (А.Жюрайтисом?). Автор работы, В.Бокова, в силу возраста не могла видеть постановку оперы в Большом, но очевидно отсылает нас к эпохе ее создания, к эстетике 1970-х, когда такого рода гобелены создавались для интерьеров общественных зданий. Она выбирает условно-декоративную стилистику, работу цветом большими плоскостями, подчеркнутую архитектоничность композиции.

Интересно, что в большинстве произведений, апеллирующих к героине Ж.Бизе (на выставке их много, в разных техниках и материалах: в текстиле, ювелирных изделиях, фарфоре, стекле), мы видим, по существу, только две Кармен – Е. Образцовой в опере Ж.Бизе и Майи Плисецкой в балете «Кармен-сюита». Образ свободолюбивой цыганки абсолютно отождествился, слился с эталонными интерпретациями великих исполнительниц. Разделить Кармен и Образцову или Кармен и Плисецкую, уловить, о ком же в этом, выражаясь языком компьютерной анимации, морфинге речь – о героине П.Мериме или об актрисе, играющей ее– оказывается невозможным даже в не фигуративных воплощениях. В.Решетников так и называет свою абстрактную композицию из глазурованного шамота: «Кармен. Майя Плисецкая».

Вырваться из рамок сложившегося восприятия и выразить собственное переживание образа Кармен удалось А.Ширинской в стекле– материале, традиционно наиболее свободном от нарратива («Ритмы Кармен». Цветное стекло. Техника спекания). Оранжево-красные и сине-черные листья-лепестки-стебли-языки огня будто вибрируют, пламенеют, отбрасывают тени, передавая одновременно экспрессию, тревогу, смятение, горение, гибель, восторг и цветение – все то, что сопутствует любовной страсти.

Знаменитые и любимые постановки Большого, классические оперные и балетные спектакли и их герои – вторая по важности и объему тема выставки. Конкурировать с Кармен по популярности у художников может разве что Щелкунчик, и как персонаж Э. Т. А. Гофмана, и как балет П.И.Чайковского. Фарфоровые и деревянные фигурки зубастого человечка, красочные батики с соответствующими атрибутами рождественской сказки, материализованные звуки челесты – драгоценное драже из цветного титана с золотом, родолитами и спессартинами (М.Милютин. Танец Феи Драже. Ювелирный комплект) и текстильное панно в сложной раме с керамическими подвесками (Г.Красникова. Под звуки челесты), очаровательные гигантские мыши из бумаги и фольги, прогуливающиеся, пританцовывая, по воле экспозиционеров, под самым потолком выставочного зала (Е.Шерман. Мышиный король), несомненно, доставят большое визуальное удовольствие зрителям всех возрастов.

Балет «Лебединое озеро» неизменно вдохновляет художников. Одноименная трехфигурная композиция Г.Корзиной из фарфора-бисквита предлагает образ академического «белого балета», но обостренный «конфликтом» геометрических и органических форм, контрастом между классической стройностью, уравновешенностью каждого из трех предметов и динамикой их отдельных элементов. Рядом в витрине — гротескные «Одетта и Одиллия», композиция Е.Базловой (шамот, обжиг раку) и театрально эффектные броши М.Нечепорук (серия «Лебединое озеро». Леска, шелк, белый металл, стеклярус, ручное ткачество). 

Персонажи и образы других хрестоматийных балетов и опер также точны и узнаваемы. Ностальгически уютные, будто винтажные, Дон Кихот и Санчо Панса, Спартак, Мари с Щелкунчиком (скульптура малых форм А.Равкина), Жизель (фаянсовая статуэтка Т. Соколовой-Эпик), царственная Леди Макбет (панно В.Баньковского в технике лаковой миниатюры). Танцующие бестелесные виллисы выполнены А.Бутиной в максимально адекватном задаче материале – бесцветном выдувном стекле; их мерцающее отражение в зеркальной поверхности постамента множит эффект призрачности. 

Самые драматичные решения инспирированы операми на сюжеты из истории России. Двойной портрет «Царь и Великий князь Борис Федорович» (шамот, цветные глазури), адресующий к опере «Борис Годунов», приглашает к размышлению о неоднозначности исторической личности и ее трагической роли в истории. Проект Г.Башеле и Д.Брезгина «Жизнь за царя» (второе название оперы Глинки «Иван Сусанин») вызывает многообразные аллюзии и ассоциации: съедаемый коррозией и ржавчиной технический инструмент типа винтового домкрата в буквальном смысле увенчан конструкцией из патинированной бронзовой массы с вкраплением кристаллов горного хрусталя, обрамленной решеткой из хаотично сплетенных медных прутьев. 

Текстильное панно «В стане половцев» М. Ломтатидзе по мотивам оперы «Князь Игорь» дает иное прочтение исторических событий – фольклорное и игровое. К подобному подходу располагает и опера Н.Римского-Корсакова «Садко» – щедрый источник идей и для театрального, и для декоративного искусства. Только в Большом театре она ставилась несколько раз в декорациях К.Коровина, И.Билибина, Ф Федоровского. Былинный сюжет и тема подводного царства разнообразно воплощены в работах А.Андреева, П.Леоновой, А.Станиславского, Н.Черникова.

Русские сказки и фольклор дают повод художниками заново соприкоснуться с традицией и переосмыслить ее, часто – опираясь на опыт знаменитых постановок рубежа XIX-XXвеков. Таких примеров много в керамике, в текстиле: «Золотой петушок» (Е.Тушева. Цифровая печатьна шелке), «Сказка о царе Салтане» (текстиль В.Занегиной в редкой технике арт-протис). Песни Леля воплощает в сложном, затейливом коллаже Т.Тихомирова. Художник по металлу и ювелир А.Репникова создает театральный ансамбль «Снегурочка. Весенняя сказка. Люблю и таю»: «ледяные» серьги из агата, кварца и стекла и театральная сумочка из шелка, бархата, нейзильбера, речного жемчуга и перламутра (вспомним «сомовские сумочки»). В работе Ю.Овчаровой «Морозко» (керамика, окарины, глина, глазури) важным средством создания образа становится подсветка: сказочный, изящный как изморозь на стекле, белый зимний лес превращается в тенях на стене в зловещий и пугающий.

Многочастные композиции Т.Шихиревой и Н.Конончука «Паяцы», «Коломбина, Пьеро, Арлекин», «Скоморохи», сочетающие резьбу по дереву и батик, не случайно занимают одно из центральных мест в экспозиции – они созвучны балаганной стихии народного театра. «Шествие» из ряженых персонификаций семи смертных грехов и примкнувшие к ним метафоричные «Скоморохи» И.Черняева (серия «Боярские кубки»), Петрушка Д.Гостинской, забавные антропоморфные головы фей и эльфов из «Сна в летнюю ночь» О.Андреевой (все – шамот, ангобы, цветные глазури), деревянные расписные скоморох, «посадский дудошник» и актриса площадного театра В.Воробьева составляют достойную компанию в этой веселой фантасмагории. Чистым примером перевоплощения и игры образами традиционно выступают маски, театральные и карнавальные – мотив, любимый художниками. 

В эстетике фольклора и примитива решены многие текстильные работы, в том числе симпатичные гобелены М.Русановой: «лубочный» «Волка бояться – в лес не ходить» и сказочно-мифологический «День пятый. Рождение мира».

К мифологии обращаются и стекольщики, но их интересуют античные персонажи. 

Мельпомена (Н.Воликова, Т.Новикова. Стекло, выдувание в форму) и Вакханка (С. Пулина. Стекло, выдувание в сетку, металл)– формы в виде женских торсов из бесцветного прозрачного стекла. Материал, как будто предполагающий бесплотность, становится в этих работах воплощением чувственности и драматизма.

Помимо известных постановок, их персонажей и героев, предметом наблюдения художников становится театральная жизнь в разных, в том числе не самых ее красивых и праздничных проявлениях – реальный мир за кулисами. Традиция изображения балерин в скульптуре малых форм начинается с «Маленькой танцовщицы» Дега (ок. 1880), вызвавшей, как известно, скандал и нападки на художника. К нашему времени социальный статус актрис изменился, да и декоративное искусство, которое мы видим на выставке, вряд ли ставит перед собой задачу глубокого вживания в непростой артистический мир, всматривания в его проблемы. Балерины изображаются в романтическом образе, воздушными, хрупкими, идеально красивыми (упомянутые выше статуэтки Т. Соколовой-Эпик), иногда – с ощущением дисгармонии (Л.Халоян. Поиск образа. Шамот, фарфор, глазурь, металл) или с легким юмором – в комических позах, забавно неуклюжими (Н. Бодрикова. Балерина Матильда. Шамот, глазури, металл). Интересное решение для создания нетривиального образа нашла Н.Лаптева. Она выполняет условные фигуры из фаянса, используя минимальный набор элементов: вертикальный цилиндр-стержень в качестве тулова с утолщением в центре или с «надетым» на него кругом (балетной пачкой) и лепные валики (руки и ноги). Варьируя положение этих пластичных деталей, автор составляет как бы разные балетные позиции. Эти приемы вызывают в памяти древние кипрские терракотовые статуэтки.

Примечательно, что в экспозиции почти не встречаются изображения танцовщиков; редкий пример – «Танец с флейтой» Е.Алексеевой (Стекло цветное, моллирование, горячее формование, деколь).

Собственно Закулисью, как пространству холодному, жесткому, отнюдь не комфортному, посвящена одноименная работа З.Рудневой (Стекло, фьюзинг, склейка). Пуанты – необходимая часть женского балетного костюма– чаще выступают не атрибутом изящества, но символом нагрузки, усталости и боли. У Е.Пономаревой они принимают неподъемных японские колодок гэта. (После спектакля. Керамика, шамот, фарфор, текстиль).

Жизнь за сценой – это не только творческая кухня, где происходит таинство рождения образа; это – гримерки и зеркала (Ю.Потапов, Е.Потапова. История старого гримерного зеркала. Керамика, дерево, стекло), тяжесть переездов (композиция из чемоданов С.Осиповой «На гастроли». Шамот, каменная масса, оксиды, глазурь), примерки и костюмы.  Художники-модельеры АХДИ, как и художники Ассоциации художников театра, кино и ТВ, создают авторские костюмы, в том числе фантазийные (Е.Камм. Вальс цветов. Мокрое валяние, войлок. И.Русова. Дыхание весны. Две модели. Фасонная пряжа, авторская роспись) или вполне функциональные (И.Абрамкина. Триумф. Костюм Аиды). Е.Алексеева изготавливает необычные элегантные оплечья и пояса для костюмов из фарфоровых декоративных элементов, закрепленных на бархате или велюре. Настоящие балетные пачки к балету «Пахита» (художника Е.Зайцева) предоставил на выставку Воронежский театр оперы и балета.

Один из самых красивых атрибутов и символов театра – веер: его форму, свойства и назначение всячески обыгрывают художники. В экспозиции есть веера текстильные, керамические, и даже концептуальные стеклянные (Е.Ярошенко. Театральный каламбур. Стекло, спекание) – только не традиционные! В «Трибьюте хрупкости» А.Крыловой два стеклянных веера балансируют на зеркальной поверхности, удерживая друг друга, и в отражении превращаются в балетные пачки. Еще одним символом хрупкости, но хрупкости триумфа, представляются метафорические «Лавры» А.Бутиной – парящий без визуальной опоры лавровый венок из стеклянных листьев заключен в колючую металлическую решетку.

Неожиданный смысл в контексте темы театра приобрела известная работа «Туча» Ю.Мерзикиной (Гутное, листовое стекло, склейка). Ритмично расположенные вертикальные листы стекла как бы проходят сквозь тело стеклянной грозовой тучи, производя впечатление низвергающихся потоков ливня, а теперь еще и вызывают ассоциации с театральными кулисами. В ряду образных, обходящихся без повествовательности и нарратива экспонатов, и трибьют самому ассоциативному виду искусства, музыке. Автор гобелена с пространным, объясняющим его названием «Преодоление пространства (пластический перевод Музыкальной ритмической пьесы «Преодоление времени» для малого барабана solo)»В.Бычков решает сложнейшую для искусств задачу адекватного перевода одного вида искусства другой. Диалог между искусствами лежит в основе синтетической природы театра.

Еще одна тема, без которой невозможно представит театр и праздник – это цветы. При входе как праздничный букет нас встречают композиция Ю.Мерзликиной из стекла «Цветы Калипсо» и хризантемы на шелковых батиках полиптиха А.Букреевой. Они – на гобеленах, на керамических блюдах; стеклянные букеты в стеклянных вазах (Т.Фокина и Л.Серова), очаровательные керамические амариллисы «растут» в витринах (Ю.Овчарова. После спектакля).

Апогеем цветочной темы стала красивая во всех смыслах благотворительная акция «Симфония добра». К 250-летию Большого театра Е.Мач создала 250 керамических номерных ваз «Фуэте». В каждую из этих изящных витых ваз ручной работы посажена живая цветущая луковица мини-нарцисса, и все они расположились прекрасной клумбой в пространстве выставки. Любой посетитель мог оставить пожертвование для детского хосписа и в память об этом забрать понравившуюся вазу с цветком.

Выставка, которая готовилась как подарок Большому театру, стала важным событием и для АХДИ, она состоялась как показ деятельности московских художников самой большой секции МСХ, ее достижений и потенциала. На открытии Председатель Правления МСХ В.Глухов и Председатель Правления секции скульптуры Г.Смирнов высказали искреннее восхищение выставкой и работой секции, которая каждый раз удивляет неповторимостью экспозиций, качеством и красотой работ.

Действительно, в выставке приняли участие многие художники, и самые опытные, безусловные мэтры в своем виде искусства –Л.Савельева в стекле, В.Малолетков в керамике,Н.Мурадова в текстиле и мастера следующих поколений. Показаны хорошо известные, заслужившие признание работы и произведения, созданные специально к выставке. К последним, помимо упоминаемых выше диптих А.Букреевой, «Истории старого гримерного зеркала» Ю. и Е.Потаповых и «На гастроли» С.Осиповой, относятся и гобелен А.Мадекина «Колесница Гелиоса» и шкатулка «Анна Павлова», выполненная Е.Стольниковой в технике лаковой миниатюрной живописи.

Участники выставки демонстрируют владение самыми разнообразными техниками, не все из них были приведены в тексте. Не названными остались, например, работы из нити Е.Кирилловой (Иноземцевой), точно соответствующие задаче выставки, работы, созданные с помощью цифровой печати И. Борягиной, Т. Тихомировой. АХДИ культивирует приверженность традициям, гордится преемственностью поколений, при этом активно использует технические новации.

Разнообразного материала, плотно сконцентрированного в четырех залах выставки, хватило бы на несколько отдельных тематических экспозиций, где каждую тему можно было бы показать более свободно в пространстве и развернуто по смыслу. Но трудно не понять желание художников принять участие в таком важном событии. Хочется отметить, что организаторы дали редкую возможность авторам не только продемонстрировать работы, но и высказаться, артикулировать свои мысли. Цитаты художников вынесены на экспликации к выставке и дополняют их признание в любви к декоративному искусству и театру. 

Автор : Нора Тян, май 2026г.